A.CHAL о жизни после смерти, равенстве и достижении уровня «GAZI» — Fast Food Music

A.CHAL о жизни после смерти, равенстве и достижении уровня «GAZI»

 

Чуть более года назад на шоу «Beats 1» Зэйн Лоу презентовал сингл «Round Whippin’», запустив волну успеха по всей стране. Убедительный гимн является одной из тех песен, которые отлично передают все соблазны ночной жизни Лос-Анджелеса. Именно после этой премьеры многие заговорили про Alejandro Chal — перуанца, выросшего на Восточном побережье и живущего в городе ангелов. С тех пор Чал привлек внимание многих, включая A$AP Rocky (именно в его «Твиттере» состоялась премьера «Vibe W/U») и «OVO Sound Radio». На дебютном альбоме «Welcome To GAZI» Алехандро подтвердил отличные задатки сонграйтера и глубину своего таланта.

С этой пластинкой артист находит свою силу в искренности, ныряя в глубокую яму собственного опыта и историй. Альбом получился и рефлексирующим, и полным вопросов: Чал задает их как себе, так и слушателю, но при этом не тонет в будничных страхах и беспокойстве. Вместо этого релиз служит запутанным пересказом последних двух лет Алехандро, балансируя между бравадой и самокритикой, вместе с тем, несомненно, оставляя задел на будущие проекты и подогревая их ожидание.

Мы стоим на обрыве в Пасифик-Палисейдс, что в Лос-Анджелесе; дневное солнце палит на нас, в то время как автодорога шумит, находясь ниже на несколько сотен ярдов. Пока поднимается пыль, из соседнего «Айфона» тихо играет латинская музыка. Напротив меня стоит Чал: на нем удобная белая куртка с принтами, тренировочные штаны «Адидас» и большое ожерелье ярких оттенков. Латинская музыка, доносящаяся из его телефона, отлично бы подошла для фильма. Поправляя свои очки, он пританцовывает под звуки Южной Америки.

Тату на его предплечье гласит: «A Spiritual Being In A Human Experience» (Душа в человеческом облике). И это отличное предисловие к человеку, с которым я собираюсь встретиться.



О тебе не так много информации в Интернете, но есть одна деталь, которая упоминается всегда, — твое перуанское происхождение. Как сильно на тебя повлиял родная страна?

Я бы сказал, что изначально это было большой проблемой, но в конце стало огромным преимуществом.

Относишь ли ты себя больше к перуанской стороне, нежели к американской?

Я чувствую себя перуанцем с точки зрения культуры, но в то же время я являюсь космополитом. Если я смог понять такое место, как Перу, а потом понять такое место, как Беверли-Хиллз, то думаю, что могу прилететь в Лиссабон или в Гаити, познакомившись с эти местами так же легко.

Что ты чувствуешь, наблюдая за таким местом, как Беверли-Хиллз?

Оно действительно хорошо выглядит, оно привлекательно. Но это как наряд: я люблю одежду, обожаю носить вещи, мог бы заплатить много денег за какую-то вещь, но в конце концов не умру без неё.

«We roll through Cecconi’s, we ate like some mobsters» [цитата из трека «Memories», Cecconi’s — ресторан в Западном Голливуде] — порой тяжело определить, где ты прославляешь красивую жизнь, а где критикуешь ее.

Это называется дуальность. Для меня это странно, потому что я родился в таком месте, как Перу. В месте, в котором я рос, эти вещи не имели никакого значения, а потом ты приезжаешь в ЛА и видишь, как много эти вещи значат здесь. Первые два года моей жизни мы жили в доме, где использовали сено в качестве крыши. Я не помню многого, но я вырос с родителями, которые жили так некоторое время. И я принимаю это. Ты не можешь осуждать людей: я пытаюсь делать музыку, в которой не было бы ни нравоучений, ни осуждений. Иногда мне нравится такой образ жизни, и как только я это осознаю, то чувствую себя виноватым. Я просто рассказываю тебе, что чувствую.

Почему ты чувствуешь себя виноватым?

Потому что я обезумел, я знаю, что загипнотизирован и что я просто наслаждаюсь гипнозом.



Какие ценности были в вашей семье?

Тяжелый труд и верность. Перуанцы — очень отзывчивые люди. Еще совсем недавно Республика Перу была испанской колонией, потому перуанцев можно назвать немного ранимыми.

Расскажи про свою мать и про своего отца. Что они думают по поводу того, что ты решил пойти этим путем?

Сначала они подумали, что это шутка. Тем не менее, мой отец любит деньги, и как только я ему перечислил ему некоторую сумму, он начал поддерживать меня. Я рад, что он такой, какой есть.

В песне «Far From Home» мать просит тебя не меняться. Это реальная история?

Да. Она также попросила об этом, когда я уезжал два дня назад.

Ты беспокоишься об этом?

Я чувствую, что всегда буду беспокоиться об этом. Не паникую по этому поводу, просто всегда напоминаю себе или держу вокруг себя людей, которые напомнят мне о том, что нужно оставаться настоящим. Ведь здесь так легко отвлечься.



Каким было твое первое знакомство с музыкой?

Первая музыка, которую я услышал, была перуанская. И я говорю не о типичной латинской музыке или сальсе, с которой я, наверное, познакомился, когда мне исполнилось пять. Первая музыка, которую я выучил, была именно перуанской — музыка Анд и инков со звуками флейты (Анды — горная система, проходящая через Перу; инки — коренное население Перу). То дерьмо, которое ты можешь иногда услышать в ресторанах, понимаешь?

Ты сам исполнял эту музыку?

Я не исполнял, но танцевал под нее. Все так делают, ничего особенного. Мой отец также был большим фанатом рок-н-ролла. Он обожал рок-фестиваль «Woodstock», коллекционировал плакаты и фильмы, связанные с ним, потому я знаю о Джими Хендриксе и Карлосе Сантане.

Ты всегда хотел заниматься музыкой?

Да, я всегда знал, что буду замешан в этом так или иначе, обожал все, что связано с музыкой. Ты можешь продвигать свою культуру, жить где угодно — я влюбился в музыку больше всего из разных видов искусства.

«Ballroom Riots» — твой первый проект, его больше нет в Интернете. Таким образом ты хочешь отречься от него?

Возможно, в данный момент этот проект попросту не соответствует моему «вайбу», однако я вижу схожесть между ним и «Welcome To GAZI». Сейчас я в первую очередь вижу себя как певца. Раньше этого не было, раньше я больше времени уделял продюсированию.

Получается, ты начинал как продюсер?

Сначала я пытался читать рэп, первый раз попробовал где-то в 12 лет. Конечно, я пытался и петь, но получалось у меня так себе. Потом мне понадобились биты, и я начал пробовать. В то время мы со своим другом делали биты в «The Boys & Girls Club» (организация в США, устраивающая кружки по увлечениям после школьных занятий).



Много ли для тебя значит «Welcome To GAZI»?

Это был захватывающий опыт, я многому научился. Пока я не чувствую, что сделал очень много, но взволнован тем, что впереди. Я просто счастлив, что это дерьмо вышло, потому что это немного давило на меня.

Каково это — выпустить один проект и немедленно начать работать над другим? Был ли это запланированный шаг?

Нет, это было не так.  Выпуская первый проект, я прошел через множество вещей, которые изменили мою жизнь. Сейчас я выпустил «Welcome To GAZI», и мало что изменилось. Каждый альбом дает мне много жизненных уроков, я осознаю, что это — самая важная часть это процесса. Даже если бы мой альбом или трек возглавил все музыкальные чарты, я был бы больше благодарен за те уроки, что преподаёт мне музыка.

Что значит «GAZI»?

Для меня «GAZI» — это состояние осознанности, это люди, которые разделяют общую концепцию современного общества.

Это место? Можно ли добраться до него?

Я думаю, это место. «GAZI» — место, то, как ты чувствуешь. Ты можешь пойти на вечеринку, и она не будет «GAZI», но если ты «GAZI», то и это место станет «GAZI». Если ты чувствуешь мою музыку, то ты по-любому «GAZI», ты в теме.

Твоя музыка звучит очень беззаботно: в ней много отсылок к наркотикам, ты как будто живешь одним днем. Часто ли ты задумываешься о будущем?

Не знаю, говорю ли я о наркотиках так же много, как о зле, о зависимости от наркотиков. Я говорю скорее о балансировании между любовью и злом. Я живу моментом, но в том смысле, что могу анализировать те ситуации, о которых большинство людей просто не парится. Такой я человек. На самом деле, я пытаюсь жить моментом столько, сколько возможно: когда ты начинаешь много думать о будущем, то начинаешь жить в его страхе. Не думаю, что жить одним днем — это так же плохо, как жить быстро. Это больше походит на то, что ты пытаешься впитать в себя все, что окружает тебя.



Теперь, когда ты выпустил альбом, какой твой следующий шаг?

Я взволнован по поводу клипов, по поводу концертов. У меня еще не было полноценного выступления. В последнее время я немного репетировал, ведь скоро у меня будет несколько концертов, которые устроили вы, ребята [команда «Pigeons&Planes» помогала организовывать Чалу бесплатные концерты в Лос-Анджелесе, Торонто и Нью-Йорке].

Что ты думаешь о визуальной составляющей? Ты же сотрудничал с Ником Томмом, делая обложки к альбомам?

Я встретил Ника примерно в то время, когда выпустил «Ballrooom Riots», и с тех пор мы продолжаем сотрудничать. У нас куча совместных работ, он супер крут. С ним все происходит как-то естественно, само собой. Мы не разговаривали около двух лет, и когда я увидел, что он делал, мне даже не пришлось ничего просить переделать или слать ему свою музыку. Его работы идеально подходят под меня.

Как ты представляешь себе свое живое выступление?

А как ты себе его представляешь?

Я представляю себе одиноко стоящий микрофон, трехпанельные визуальные эффекты, все охвачено психоделикой. Или это может быть очень просто: ты стоишь там и поешь наедине с микрофоном.

Моя единственная цель — быть настолько откровенным и честным на сцене, насколько это возможно. Я хочу, чтобы люди почувствовали это, чтобы они были поражены. Это определенный вид близости.

Беспокоился ли ты когда-нибудь о том, что даешь слишком много?

На самом деле, я беспокоюсь об обратном — что я даю недостаточно. Возвращаясь к первым вопросам: в ЛА есть что-то, что делает тебя эгоистичным. Каждый преследует только собственные цели. Отдаю ли я достаточно? Слушатели поддерживают меня, и что я даю им в ответ? По крайней мере, я пытаюсь ответить тем же.



Может показаться, что знаменитости дошли до того, что все хотят чуть ли не отхватить кусочек от них. Не пугает ли тебя слава?

Это страшно, если ты позволяешь славе овладеть тобой. В этом нет ничего такого. Я думаю, люди любят сгущать краски. Они заставляют нас бояться славы. Люди вообще любят бояться. Типа, посмотрите: «О, бля, он, наверное, в депрессии. Он закутался в балахон, нацепил солнцезащитные очки, папарацци преследуют его в аэропорту». Но все-таки они считают тебя крутым: ты садишься в свою тачку, едешь в свой дом, так что все не так плохо. [Смеется].

Когда ты станешь знаменитым, где бы ты хотел жить?

Как раз сегодня я говорил об этом. Я хотел бы жить в более уединенном месте, например, ранчо или что-то вроде этого. Это круто, ведь в любой момент ты можешь снять номер. Ты можешь снять комнату сегодня вечером примерно за 150 долларов, выйти и провести ночь в Лос-Анджелесе. Но я люблю природу.

Ты уже представляешь, что из этого выйдет?

Нет. У меня есть определенные цели, но я больше движим любопытством, чем погоней за достижениями. Я хочу знать, что получится, если сделать это или то. Я надеюсь, что все остальное приложится.

В каждой статье, которую я читал в Интернете о тебе, упоминалось о том, что ты проходишь через какое-то духовное пробуждение.

Душа — это что-то типа твоего сознания. То, как ты чувствуешь вещи, твоя сущность. Эта часть тебя живет всегда, даже после твоей смерти.

Ты веришь в жизнь после смерти?

По-любому, без сомнения. Это было перед жизнью. Ты был в яйцах своего отца еще до того, как понимал, что к чему.

Ты думаешь, что перевоплотишься в животное?

Не думаю, что могу даже представить, что будет после. Так же, как мы не можем представить, какой бы была жизнь в качестве спермы. Только некоторые способны. И только малая часть преуспевает в этом. Может быть, это тест.

Пробовал ли ты когда-нибудь аяуаску? [Аяуаска —  напиток-отвар, энтеоген и галлюциноген, традиционно изготовляемый шаманами индейских племён бассейна Амазонки и употребляемый местными жителями для общения с духами (манинкари) в целях получения практических знаний об окружающей природе и достижения организмом человека целительных способностей].

Да, я пробовал ее с мамой и отцом, с помощью этого я и узнал о жизни после смерти. До этого я не был уверен, но после аяуаски все сомнения рассеялись. Это освобождает, мужик. Знаешь, когда ты становишься старше, и ты такой, типа: «Черт, тот тест в старшей школе не был очень важен. Пиздец, он реально не был важен». [Смеется].



Что ты думаешь о Зэйне Лоу?

Он много поддерживает меня. Не только в Интернете, но и в реальной жизни. Он вдохновляет меня.

Работаешь ли ты сейчас над новым проектом?

Если честно, у меня много музыки, но я не хочу ее тупо выпускать — и все.

Я больше думаю о том, чтобы придать этой музыке жизнь, нежели о выпуске нового проекта. Я хочу прикоснуться к сообществу, откуда я родом. Это цель, которой я хочу достичь с помощью музыки. Я делаю это для обычных людей: клипы, концерты, вечеринки, что угодно. Вы мне помогаете организовать три концерта, и это отличное начало…


-->