Интервью с Jimmy Prime — другом Дрейка и человеком, изменившим название города Торонто навсегда — Fast Food Music

Интервью с Jimmy Prime — другом Дрейка и человеком, изменившим название города Торонто навсегда


Я добрался до города раньше назначенной встречи и поэтому решил пройтись пешком. Впрочем, настроение у погоды не было благосклонным: раньше, чем на полпути к цели, начался мелкий, но уверенный дождь, и под гнетом обстоятельств я свернул в метро.

Добравшись до точки, почти в дверях я встретил группу ребят (впоследствии оказавшихся представителями «Афиши»), и в ходе поочерёдной серии одинаковых вопросов к дежурившему охраннику выяснили, что мы здесь по одному и тому же вопросу. Дабы сохранять тонус, на верхний этаж отправились пешком.

Стоит отметить, что место, в котором мы ожидали Джонсона, выглядит довольно экстравагантно — в хорошем смысле слова: пространный, целиком обитый деревом конференц-зал с большими окнами, плавно переходящий в офисы. У места явно был свой шарм. Подобные помещения при визуальном изучении невольно наталкивают на мысли о том, какие замечательные манипуляции с ними можно провести, вообразить, что за мероприятия здесь были бы впору, и как здорово на них было бы провести время.

Наконец через стеклянную дверь внутрь вошли трое: Джимми, его тур-менеджер и Ронни — человек, который занимался их времяпрепровождением в Москве. Честно говоря, не знал чего ожидать, поскольку первые догадки насчет поведения этого парня склонялись в сторону крайне непростую. Казалось бы, как себя должен вести человек из близкого окружения Дрейка? Но эти идеи моментально не оправдали себя. Здороваюсь со всеми по очереди, из уст главного героя слышу лаконичное: «Привет! Рад встрече. Джимми». По тону понимаю, что ребята без лишних предрассудков, и радуюсь этому обстоятельству.

Лидер тусовки Prime Boys выглядит крайне эстетично: аккуратно выбритую под ноль голову венчают золотые очки, на нем анорак зеленоватой расцветки, светлые джинсы и белые высокие «Найки». Заметил, что во внешнем виде Джимми нет ничего лишнего и грузящего: никаких тебе гигантских блингов, сияющих гриллзов — пара тоненьких подвесок на шее, да и только. Наверное, именно этот факт позволял уловить что-то элегантное и утонченное в его внешнем виде. Пока с ним работали парни, я внимательно слушал и наблюдал. Для меня общения с иностранными гостями — всегда крайне увлекательный и необычный ритуал, и на момент начала нашего разговора мне уже хотелось иметь минимальное представление о человеке, с которым я собираюсь общаться. Наконец, подошло время для интервью, и, присев за маленький журнальный столик, я включил диктофонную запись.


Давай начнём. Твой первый «крупный» релиз «In God We Trust» был выпущен под псевдонимом Jimmy Johnson, но позже ты сменил его на Jimmy Prime. Была ли в этом какая-то особая подоплека, отражающая твоё внутреннее состояние?

Честно говоря, я бы не сказал, что это было что-то на осознанном уровне. Так или иначе, я постоянно развиваюсь и расту как артист. Но фишка со сменой имени была скорее моим заявлением: «Знаете, что? У меня тут своя команда, свой бренд. Как если бы это имя красовалось на спине моего джерси (на джерси изображают названия спортивных команд — прим. Автора), и я представляю всё это до конца! Имя «Джонсон» не несло ничего подобного в себе, а «Прайм» — это моя семья, они мои братья, понимаешь?

Конечно. Помнишь свою первую встречу с Дрейком? Можешь поделиться деталями?

Если честно, не очень. Первый раз, когда мы встретились… Точных обстоятельств не помню, но могу сказать, что мы просто тусовались вместе, общались обо всём. До поры до времени я наблюдал за игрой со стороны, а потом начал читать рэп. И когда я выпустил первую музыку, он просто выразил уважение. Он крутой. Его слова убедили меня в том, что я действительно делаю то, что надо.

Расскажи, при каких обстоятельствах ты придумал всю эту тему с «The 6»?

Слушай, я очень много сочинял рэп и каждый раз думал над тем, как назвать город. В то время его называли «Tdot». Я вообще не понял, откуда взялось это название и совсем не чувствовал, что оно как-то отображает его природу. Торонто — холодное и тёмное место. Я думаю, что шестёрка несёт в себе нечто подобное. Вдобавок в двух индексах Торонто присутствует цифра 6.

Что для тебя значит Торонто?

Абсолютно всё. В конце концов, все мы принадлежим свои родным местам. Я — Торонто, а Торонто — это я. И я уверен, что оставил отпечаток на своем городе так же, как и он на мне. Для меня это как очень близкие отношения.

Как думаешь, почему в Торонто так много талантливых артистов? Что делает этот город таким особенным?

Я думаю, это трудолюбие. У нас 8 месяцев зимы, и всё это время народ постоянно зависает на студиях, пытаясь понять, как сделать новый хит.

Понимаю. Почему ты так и не подписал контракт с «OVO»? Считаешь, что важно быть независимым?

Да, так и считаю. Ну, и, конечно, иногда не все карты совпадают. Знаешь, если ты привык всё устраивать по одному, то по-другому это и не сработает. У меня своя команда, у них — своя. Что есть, то есть.

Определённо. Не мог бы ты назвать несколько талантливых, но малоизвестных артистов из Торонто?

Да прям сразу: Full Circle — это SAFE, Smoke Dawg, Puffy L’z и мои братья Donnie и Jay Whiss. Насчет Джея скажу, что, как по мне, сейчас в Торонто он — самый недооцененный рэпер. Я бы даже сказал, что он — лучший. Знаешь, тяжело такое сказать, если воспринимать это как соревнование, но он реально заставляет меня быть круче, он совершенно точно в своей теме, и он крут.



Скажи, автотюн действительно столь важен для тебя?

Да, потому что первой песней, с которой я получил какое-то внимание, была «Rolling Deep», и на ней я впервые использовал автотюн. Я почувствовал, что благодаря этому смогу реализовать больше творческой креативности, выразить себя в новом ключе. Это показалось очень и очень удобным.

Представляю. С недавних пор в игре появилось много артистов азиатского происхождения, и это странно, потому что никто не понимает, о чём они говорят, но на западе людям, судя по всему, нравится их музыка. Что думаешь насчёт этого? Настало время, когда культура захватила весь мир?

Да! Врубаешь, культурная апроприация — это что-то, что может тебя раздражать, но отрицать мощь этого явления ты не можешь. Все хотят делать хип-хоп: здесь, там, тут тоже… Во всём мире! Это уже давно за пределами одной нации. Круто видеть, что по всей планете люди соотносят себя с чьей-то борьбой и хотят принять в этом участие, выразить себя.

Согласен. Как считаешь, есть ли возможность у рэпа на русском языке стать таким же популярным? Стал бы ты слушать наш рэп в Торонто? Я спрашиваю, потому что уверен, что у России и Канады гораздо больше общего, чем, например, у России и США.

Да! По правде говоря, это действительно так. У Канады и России очень много общего: это холод, огромное количество неосвоенной местности… Не знаю. Просто похожий «вайб» у этих двух стран, очень похожий. Лично я открыт для русских артистов, но мне кажется… Знаешь, как в реггетоне испанский смешивают с английским? Так вот, я это как-то так вижу, с небольшой примесью английского. А так — я сто процентов открыт для подобного. Крутая музыка — она в любом случае крутая музыка, на любом языке, просто для такого надо быть открытым.



Тут я понял, что взял интервью всего за 6 (ну, не символично ли!) минут и был крайне раздосадован, что не подготовил больше вопросов: Прайм выглядел неглупым и интересным собеседником. Но ребята явно торопились по своим дальнейшим делам, так что моя краткость оказалась впору. Поблагодарив собеседника за интервью, я принялся собирать свои вещи. После того, как мы закончили, ребята из «Афиши» в ускоренном темпе доснимали кое-какие сцены. Я знал, что позже Джимми должен будет выступить на тусовке «СТИЛЬ», но к идее посещать её я относился весьма скептически, поскольку сознательно избегал подобных мероприятий. Но для меня, как для большого поклонника хип-хопа, упустить шанс воочию наблюдать артиста, которого я слушаю в плеере — это преступление. На момент, как я покинул здание, я уже знал, что пойду на мероприятие. Заскочив в лифт вместе с командой Джима, мы перекинулись парой фраз, посмеялись над чем-то, и потом я проводил их до такси. «Увидимся на шоу!», — сказал Прайм, садясь в машину.

Надо отдать должное Джимми Прайму, поскольку на сцену он вышел заболевшим: ещё во время интервью говорил слегка в нос, но всё же отдавал себя полностью, что было приятно. Я врезался в толпу как клин римских легионеров и орал хиты «Northside» и «I Heard», будто сам их сочинил. Чего нельзя было сказать о толпе — то есть их восторженные крики как бы говорили о том, что им хорошо, но впечатление было, будто если бы на сцене в этот момент был любой другой артист, на их лицах ничего бы не изменилось. Из всего репертуара, исполненного канадским рэпером, лишь на одну или две песни толпа отреагировала так, что было ясно: с ней они знакомы.

После того, как герой этого чтива покинул сцену, я поспешно покинул мероприятие, на ходу переваривая все впечатления пережитого дня. Уже будучи в такси, мне вспомнился отрывок нашего с Джимми разговора, где мы говорим о том, как наши две страны похожи друг на друга по духу. И действительно, как бы сильно я ни любил Кендрика, выбирая между ним и Дрейком, я предпочту второго. Ни один из лучших новичков по версии «XXL» не бывает так часто в моём плейлисте, как некоторые канадские таланты, которые порой заставляют своим творчеством воспринимать их звучание как будущее хип-хопа. Конечно, я ни разу не умаляю достоинств американских артистов, однако, как я и говорил раньше, на каком-то уровне ощущаю, что ребята из Торонто в каком-то смысле чувствуют себя так же, как я. С этими думами я начинал слегка засыпать, моё такси быстро удалялось в сторону восхода. Радостно, что в мире есть сцена, настолько родственная нашей, а её таланты всё чаще добираются до России. Быть может, однажды и сам 6 God порадует нас своим визитом.


-->