Три дня в Вайоминге с Канье Уэстом — Fast Food Music

Три дня в Вайоминге с Канье Уэстом

Три дня в Вайоминге с Канье Уэстом

Однажды, вернувшись домой, Канье Уэст к своему удивлению обнаружил в гостиной Энтони Роббинса – известного мотивационного оратора и обладателя широкой улыбки, при этом внешне напоминающего скорее Халка.

Столь неожиданная встреча произошла в прошлом году. За несколько месяцев до этого для Канье – артиста, продюсера, фэшн-дизайнера и крайне эксцентричного человека – начался едва ли не самый напряжённый период в его жизни. Сначала на его жену напали грабители, а далее последовало множество скандальных публичных заявлений. Итогом стала экстренная госпитализация: Уэст провёл девять дней в медицинском центре Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе. Канье выглядел абсолютно разбитым, и не заметить это было невозможно.

«Он мог просто взглянуть на меня и… не знаю, с чего он подумал о моём возможном суициде… но он мог с лёгкостью сказать, что я был крайне подавлен, – вспоминал Канье в начале июня за завтраком в современно обставленном съёмном доме, где записывал музыку. – Меня лечили в прямом смысле этого слова. Мои плечи поникли. Я потерял самообладание, но ведь именно в нём и кроется вся сила: никто не может обидеть тебя или огорчить, когда ты действительно уверен в себе и спокоен».

Энтони Роббинс, на чьих семинарах люди иногда даже бегают по раскалённым углям, был призван Ким Кардашьян, так как она чувствовала необходимость вмешаться.

Роббинс смотрел Уэсту прямо в глаза и давал указания: встать прямо, принять позу воина и кричать.

«Я чувствовал себя крайне неловко в присутствии няни и домработницы: мне не хотелось, чтобы они слышали, как я кричу в гостиной, – говорит Канье. – Это отличная метафора для описания так называемых «богатеньких людей», которые настолько трясутся за это «богатство», что их и богатыми назвать сложно: они постесняются даже кричать у себя дома».

Канье поначалу упорно отказывался это делать. Но в итоге он всё-таки крикнул во весь голос.

Разумеется, перемены произошли не сразу. «Я всё ещё чувствовал себя неуверенно», – заметил Канье. Но начало было положено.

Последние два года жизни Уэста были наполнены безумием, заигрыванием с политиками и настоящими трагедиями. На его публичную и личную жизнь также оказывали влияние проблемы с психическим здоровьем. Публика же с удовольствием наблюдала за этим. В зависимости от момента, Канье то восхищались, то ненавидели. Особенно сильный резонанс вызвала поддержка Дональда Трампа и сенсационное заявление о том, что рабство было «выбором чернокожих»: это обрушило на Уэста шквал критики.

Безусловно, Канье всегда говорил противоречивые вещи, которые многие люди не хотят слышать. Для него же это вполне естественно. Сейчас мир ещё менее терпим и относится к нему с ещё большим скепсисом. Спустя 15 лет порицание постепенно сходило на нет, но сейчас оно всё ещё ощутимо.

В течение двух дней бурного общения, которое происходило внутри снятого им отеля «Amangani Resort», а также во время длинных прогулок по Джексону (город в Вайоминге – прим.) и поездок на внедорожнике до самого Йеллоустоунского национального парка – с отдельными фрагментами которого читатель ознакомится ниже – Канье выглядел спокойным, уравновешенным, умиротворенным. Он был самокритичен и желал разобраться со всеми трудностями, которые сам же себе и создал.



Он, как и прежде, любит витать в облаках и высокопарно разговаривать. Но Канье, которого мы знаем сейчас, – не голодный до признания и успеха молодой продюсер времён «Colledge Dropout»; не эстет, провозгласивший себя после записи «My Twister Dark Fantasy» величайшим из всех; и не боевитый эксцентрик, который после выхода «Yeezus» прерывал собственные концерты для того, чтобы толкнуть экспромтом какую-нибудь речь.

Сейчас Канье относится к своему положению сравнительно прагматично: он понимает, что может очень быстро сдать позиции в музыкальной и фэшн-индустрии, и потому принял собственные недостатки. Он заинтересован не в провокации, а скорее в мирном сосуществовании со всем и каждым.

В последние несколько недель Канье успел поработать над пятью альбомами: собственным «Ye»  и совместным релизом с Kid Cudi под названием «Kids See Ghosts»; также он спродюсировал пластинки от Pusha-T, Nas и Teyana Taylor.

Многое из материала этих пяти альбомов было записано здесь, в Вайоминге. Он регулярно приезжал сюда ещё с начала 2017 года, несколько месяцев спустя после выписки из медицинского центра. «Мы собирались тут для того, чтобы вылечиться, – сказал он чуть ранее. – Сейчас я снова собираю себя в кучу и… [ругается]». Ранее Канье принимал лекарства, – у него было диагностировано биполярное расстройство – но со временем он начал «пытаться обойтись без них». Уэст с гордостью добавил: «На прошлой неделе я принял всего одну таблетку».

Прошлой ночью Канье устроил в Вайоминге презентацию альбома «Ye». Артисты, с которыми он сотрудничает, местные богачи, а также многочисленные представители прессы, радио и стриминговых сервисов собрались вместе не только для того, чтобы услышать новую пластинку первыми, но также поесть барбекю и потанцевать у костра. Затем всех отправили по домам: «С самолётов мы просто пересаживались на Uber», – сказал Канье, улыбаясь. Вечеринка явно удалась. Ресторан «Big Hole BBQ», который обслуживал мероприятие, на один день превратился в рай для гурманов: половинки бараньих рёбер, куриные крылья, жареный картофель и салаты с шинкованной капустой и фасолью. Эти изыски подавались гостям вместе с коктейлем из водки и лимонада.

После завтрака Канье предложил посмотреть фильм «Solo: A Star Wars Story». Несмотря на то, что кинотеатр находился почти в двух милях от ресторана, он всё-таки решил прогуляться до него пешком.

В этот ясный и свежий день дул прохладный ветер. Канье шёл расслабленной походкой. На нём была чёрно-серо-белая фланелевая рубашка, чёрные спортивные штаны «Patagonia», ещё невыпущенные «Yeezy 700» и однотонная оранжевая лыжная шапка. Охрана неспешно следовала за ним на нескольких «Chevrolet Suburban», иногда на мгновение вкрадываясь на прилегающие парковки.

Канье едва замечал секьюрити. Его внимание было полностью сосредоточено на подростках, которые, увидев Уэста, бежали сломя голову и просили совместное фото. Кто-то останавливал машины на обочине – и буквально в каждой звучали треки из «Ye». Раньше такие внезапные встречи с фанатами могли раздражать Канье, но сейчас он был весьма общителен и не стеснялся спрашивать каждого о том, какая песня запомнилась им больше всего.



Сессия в Вайоминге содержала в себе всё, за что мы все любим Канье: какой-нибудь безумный поворот, намеренная демонстрация собственного величия и, разумеется, прочный вклад в и без того богатую историю хип-хопа.

Это похоже на крещение, особенно если вспомнить, что происходило за несколько недель до того. В середине апреля Канье триумфально вернулся в «Twitter» и начал практически без остановки выкладывать туда множество старых фото, разговаривать с самим собой и выдавать один за другим яркие афоризмы. Помимо этого, «Twitter»-аккаунт Уэста превратился в дайджест обновлений его новой линии одежды. Наконец, Канье высказался в поддержку консерваторов и в особенности Дональда Трампа; по словам Уэста, они оба обладают «энергией дракона».

«Я встречал тех, кто считал, что Трампу никогда бы не удалось одержать победу», – говорит Канье. – Я говорю о тотальном отрицании. Как, например, люди из старшей школы, которые тебе говорили, что какие-то вещи в твоей жизни никогда не произойдут».

Он полагал, что поддерживал друга и единомышленника, и говорил об этом так, как другие бы ни за что не решились.

«Мне казалось, что знаменитости, отдавшие голос за Трампа, просто боялись сказать, что он им нравится. Но они говорили об этом мне. Мне он импонировал, и я не боялся говорить то, что думаю, – добавил Канье. – Так что давайте я помогу вам разобраться с этим».

На просторах «Twitter» развернулась настоящая борьба за Канье, растянувшаяся на долгие часы и даже дни. John Legend и J. Cole изо всех сил пытались убедить его пересмотреть свою точку зрения. Ким посоветовала ему сказать, что он согласен не со всеми пунктами политики Трампа. Когда отец ненадолго приехал в Вайоминг, Канье отметил: «Он дал мне понять, что какие-то моменты задевают его. При этом он не считает меня человеком, желающим обидеть кого-либо», – добавил Уэст. – Я привёл простой пример: я не стану меньше любить брата, который угодил за решётку за что-то плохое. Отдельные хорошие или же плохие поступки не повлияют на моё отношение к человеку».

Где находится та грань, после которой ты перестанешь поддерживать человека, даже если он был тебе приятен? Что такого он должен сделать?

Я хотел поместить на обложку альбома фотографию пластического хирурга, после операции которого умерла моя мама. Это во многом об отрицании. Я подумал: «Я не стану отвергать его», — ведь мир уже отверг его. Я думаю, обществу стоит переосмыслить этот момент.

Ощущаешь ли ты, будто люди ждут от тебя, успешного в Америке чернокожего, приверженности определённым политическим взглядам или определённой позиции по каким-то иным вопросам?

О да, безусловно. В старшей школе моё мнение разделяли от силы два человека, которые думали так же, как и я.

А сейчас ты чувствуешь ответственность, говоря от лица целой социальной группы?

Нет. Это довольно глупый и риторический вопрос. Допустим, что да. Но ты и впрямь думаешь, что в Америке так много семей, где муж в теории обязательно поддерживал Трампа и проголосовал за Трампа, а жена нет? И наоборот?

Конечно.

Слушай, мне много [ругается] [ругается] говорили типа: «Тебе нужно поддерживать Хиллари. Именно таким должен быть твой выбор».

Тебе так советовала поступить семья?

Если считать семьёй весь мир, то да. Мол, потому что я чёрный, потому что делаю чувственную музыку и сам довольно чувствительный. Это как будто брак по расчёту или что-то в этом духе. Мне такое не нужно. Это не по мне. Мне кажется, что я, вообще-то, стал более хорошим отцом, потому что теперь [ругается] могу вновь говорить свободно. И как артист я стал лучше потому, что могу говорить свободно. Раньше я жил в вакууме, искусственно созданном обществом, и утратил в нём самого себя. Поэтому тогда я был в каком-то мрачном коридоре. Сейчас ты взглянешь мне в глаза и не увидишь там этого.

Когда в тебе что-то начало меняться?

Когда я начал больше времени проводить на свежем воздухе, пытаясь обойтись без многочисленных лекарств. Знаешь, я просто говорил то, что думал и чувствовал, даже не особо задумываясь об этом. Поверхностные политические взгляды, в сущности, как поход ребёнка в магазин: «Ну, мне нравится это». Я же, когда слышал речи Трампа, понимал, что есть люди, которым симпатичен я и в то же время им не нравится то, что он говорит. А мне было это близко.

То есть, тебе близко то, что, например, он собирается запретить въезд в страну мусульманам?

Нет, я поддерживаю не всё, что он предлагает и планирует.



Микрофон для публичных людей, как правило, – самый настоящий враг, призванный смутить и насолить им.

Про Канье такого не скажешь. Обычно он говорит долго и очень ярко, буквально на ходу меняя тему: сперва о том, что он выражает надежду когда-нибудь увидеть Берни Сандерса вице-президентом в кабинете Дональда Трампа, а затем сожалеет об абсурдности строчки про Тристана Томпсона (отец дочери Хлои Кардашьян (у неё от него дочь, но они не в браке)). Он постоянно анализирует и поправляет себя, наверное, даже больше, чем любая известная личность его масштаба. Уэст охотно делится своими идеями.

Если бы Канье завоевал популярность с помощью не музыки, а высоких технологий, и если бы его цвет кожи был белым, а не чёрным, то в глазах людей он представлялся бы как очаровательный и эмоциональный человек со смелым взглядом в будущее, но не бесконечным провокатором.

«Всем нам иногда нужно оказываться в ситуациях, когда у тебя нет никакой ответственности, – говорит Канье. – И это из преимуществ того, чтобы быть артистом. Артисту так же стоит быть безответственным, примерно как и трёхлетнему ребёнку».

Такое поведение позволяет предположить, что Канье абсолютно непоследователен, но это, возможно, делает его как раз крайне последовательным человеком. Во время публичных выступлений он невероятно откровенен с публикой. Это выглядит примерно так: он как будто вбрасывает в сознание людей новую для них мысль, отходит на пару шагов назад и наблюдает за реакцией.

Если же мы захотим проанализировать речи Канье, то потребуется вспомнить нотную грамоту: необходимо будет обозначить скорость его речи, расставить паузы, указать, на что он делает акцент, и даже отметить, что было сказано серьёзно, а что нет. При анализе нужно будет учесть, где Канье был уверен в том, что говорит, и то, где его слова противоречат собственным доводам. «Twitter» в этом смысле является некой золотой серединой: он не сыпет афоризмами и не говорит односложно, его высказывания витиеваты и неоднозначны.

Всё это, если говорить откровенно, абсолютно не совместимо с медиа-средой, где каждое твоё слово записывается, препарируется и безжалостно анализируется, а затем оспаривается, дабы поставить тебя в неудобное положение.

Всё это не изменило подхода Канье. После апрельской истерии о Дональде Трампе в «Twitter» Уэст выложил у себя на сайте двухчасовое видео с язвительным радиоведущим Charlamagne Tha God. На этот раз скандала не получилось и разговор выдался спокойным. Это интервью продемонстрировало нам то, насколько Канье может быть прямолинейным и резким. Возможно, после него он несколько остыл и смягчился.

Или же нет. «Я чувствовал недосказанность, – подметил Канье, – и нутром понимал, что нужно идти на «TMZ»».

За Канье, который появился на дневном шоу от «TMZ», было привычнее наблюдать: с подвешенным языком, провоцирующий и пребывающий в поиске истины. Нетрудно было усмотреть некоторую уязвимость, особенно когда он признался в том, что делал себе липосакцию. (Он объяснил это так: «Я реально святой и поэтому иногда могу позволить себе дорогую х*йню. Понимайте, как, бл**ь, хотите»)

Однако самое худшее ожидало Канье после того, как он обронил слова о том, что 400 лет рабства чернокожих «похожи на осознанный выбор».

По мнению Канье, на TMZ его поняли неправильно не из-за того, что он сказал, а как он это сделал. «Я сказал, что сама идея пребывать в одном и том же положении на протяжении 400 лет лишь звучит для меня как выбор. Но я никогда не говорил, что это было добровольным выбором. Я никогда не считал рабство, когда люди в буквальном смысле закованы в цепи, выбором, – объяснил он. – Поэтому, сказав о рабстве, я сразу перешёл к тому, что это стало образом мысли, и так далее, и так далее. Пересмотрите видео и поймёте, что я имел в виду».

Он продолжает мысль, анализируя свои публичные выступления: «Я всегда суров к себе: исправляюсь здесь, поправляю себя там, – объясняет он, – так я самосовершенствуюсь. Но мне в любом случае нужно продолжать говорить то, что я говорю, пока это возможно».

Для многих появление на «TMZ» существенным образом подпортило положительную публичную карму Уэста, полученную ранее в тот же день. Но только не для самого Канье, который буквально был уверен в том, что эти два появления на публике являются частями одного единого целого.

«Я думаю, всё было великолепно, оба интервью, – сказал он. – Разговор с Charlamagne – это самые прекрасные похороны, на которых ты мог побывать. Крышка гроба закрывается и всё, конец».

А интервью для «TMZ»?

А на «TMZ» гроб как будто снова неожиданно открылся, и люди в ужасе закричали: «Рабство?! Ах! Ах!»

Каково чувствовать себя, когда ты знаешь, что твой перформанс не удался?

Прекрасно. Я многое для себя вынес. Узнал, что люди соотносят слово «рабство» с самой идеей пребывания в рабстве. Но я ведь не имел это в виду. Мне кажется, что своей харизмой и энергичностью я в каком-то смысле похож на Ната Тёрнера (предводителя крупнейшего восстания рабов до отмены в США рабства – прим.). Ну, или, по крайней мере, был похож на него раньше. То, как он действовал, очень похоже на меня и ставит в одно положение с ним: я мог стать легендой или же обычным мучеником. Хотя, мне кажется, мы все так или иначе мученики. Мы всё равно все умрём».

Чтобы удостовериться, спрошу ещё раз: считаешь ты ли рабство, которое имело место быть в нашей стране, выбором людей?

Я никогда не говорил такого.

Если бы ты мог повторить это, то как бы ты выразил эту мысль?

Точно не так, чтобы она уместилась в формат заголовка. Мне кажется, это всё похоже на заседание суда, где от меня требуют подтвердить, что я кого-то ограбил. Хотя я не делал этого. Это похоже на суд, где мне нужно ещё раз повторить то, чего я никогда не говорил. Ну, да, я раскачивал лодку, но я не вижу своей вины за это. И я чувствую себя очень глупо, так как меня просят подтвердить обратное. Все, что я сделаюлишь возьму на себя ответственность за то, что мои слова прозвучали так, что их можно было переиначить. Мои слова исказили настолько, что они могли нанести вред. А ведь мои слова имеют очень большой вес.

Исказили?

Я ношу кепку [в поддержку Трампа], потому что не чувствую себя защищённым, и я хочу верить, что черное коммьюнити хочет поддержать меня. После моих слов на TMZ о рабстве – даже если бы я упомянул это вскользь – мои высказывания может исказить кто угодно. Дело не в том, что говорил я какие-то вещи или нет. Просто сделав даже намёк, я поставил себя в положение, когда мои братья меня не поддержат.

Как ты думаешь, если чернокожие фанаты отвернутся от тебя, тебе найдётся, что им сказать? Считаешь ли ты подобное развитие событий фатальным?

Такого никогда не случится.

Вот просто возьмёт и не случится?

Как я уже сказал, меня поддержат. Ну, хорошо, у каждого своя точка зрения. У меня своя, с которой можно иногда и не согласиться: они меня не оставят.



Чуть ранее в пятницу Канье ехал, удобно расположившись на спинке заднего сидения в «Chevrolett Suburban», когда его взгляд поймал магазин «Victor Outdoors Seconds» – маленький поставщик дешёвой одежды в городе Виктор, штат Айдахо. Это крошечный город в 40 минутах пути западнее от Джексона (штат Вайоминг – прим.).

Он не мог оторвать взгляда от ассортимента: удобные лыжные куртки, свитера, штаны для сноубординга и многое другое. Там не было никаких изысков или очень дорогих вещей. Самая обычная одежда, которую носят буквально все. Будто бы её сделали прямо здесь.

Это всё соответствовало духу его одежды «Yeezy». «Я хочу купить много вещей, – сказал он владелице магазина. – Хотя я не знаю, где мне всё это сложить». Он решил бросить всё прямо на пол, и через полчаса небольшая груда вещей выросла в настоящую гору. Хозяйка позже выложила фото в свой «Facebook». Там запечатлены 13 доверху забитых пакетов с одеждой. Подпись была следующая: «САМАЯ большая распродажа в истории!!!!». Женщина была безмерно благодарна Канье за это.

Пока Канье возился с вещами, ему позвонил Вирджил Абло – недавно его назначили художественным руководителем мужской линии одежды «Louis Vuitton». Абло был подопечным Канье долгие годы. Он как названный сын, который вырвался из отчего дома, чтобы построить собственную жизнь. Телефонный разговор удался: речь зашла об одежде, которую выбирал Канье в этом скромном магазине, о Дрейке и о цветах для обложки альбома «Ye». Абло похвалил лёгкость выбранных Уэстом земельных тонов – визуальную и звуковую – и оценил его альбом.



Канье продолжал расспрашивать Абло: «Как ко мне относятся? Альбом слушают?»

«Вы видите, какие у нас взаимоотношения, — сказал он на обратном пути из магазина в своём внедорожнике. – Не знаю, что у людей на уме, но некоторые наверняка задавались вопросом: “Как эти чуваки могут так тепло общаться?” Как вы убедились, можем».

Какие должны произойти в человеке изменения, чтобы общаться вот так? Чтобы относиться друг к другу с такой теплотой?

Нужно избавиться от зависти и страха.

Страха перед чем?

Потерять «корону», статус «лидера». И это, в принципе, очевидно. Хорошо, ты не номер один. На пике сейчас Дрейк, но ты всё равно успешен: выпускаешь крутые кроссовки и всё такое. И ведь нет никаких «первых номеров». В мире существует, скажем, дерево под номером один? Нет. Просто будь собой среди остальных. Каждое из деревьев прекрасно. Если ты решишь срубить одно из них, то насколько ценным оно будет? Допустим, 400 тысяч долларов. Но такая цена будет лишь у одного. Оглянись и ты поймёшь, как много других деревьев вокруг.

«Ye» – пожалуй, самый бескомпромиссный альбом Канье со времён «808s & Heartbreak». Он пронизан глубоким чувством уязвимости. Весь релиз – это внутренние противоречия, породившие психическое расстройство Уэста. Это естественный результат его публичного поведения в реальной жизни. Релиз запечатлевает отдельный момент времени и по тому, как он готовился, напоминает любой из микстейпов середины 2000-ых. Кому-то это не покажется странным, но за восемь дней до выхода «Ye» Уэст говорил, что не написал ни строчки. Зато он успел посмотреть «Дэдпул 2». Дважды.

Пожалуй, самое важное, о чём Канье говорил в последнее время, – своё психическое здоровье. На треке Pusha T «What Would Meek Do?» он выражает следующую мысль: «No more hidin’ the scars/I show ’em like Seal, right?». В песне «Yikes» Уэст открыто признаётся в том, что у него диагностировано биполярное расстройство. «That’s my superpower», – зачитывает он, едва ли не срываясь на крик. «Ain’t no disability/I’m a superhero! I’m a superhero!»

Краски сгущаются уже на заглавном треке альбома «Ye», который называется «I Thought About Killing You»: «Today I thought about killing you, premeditated murder/I think about killing myself/And I, I love myself way more than I love you».



Название трека «I Thought About Killing You». Насколько оно метафорично?

Знаешь, в то время я правда думал о том, чтобы покончить с собой. Это одна из доступных человеку опций, вот и всё. Как говорил Луи Си Кей: «Я смотрю в руководство и обдумываю все варианты».

Однако затем он добавил: «Сейчас на меня снизошло озарение. Я не покончил с собой, но постоянно думал об этом. Если бы мои мысли были заняты чем-то другим, то шанс того, что это произойдёт, был бы больше».

На следующее утро Канье пришёл на завтрак примерно в 10 часов утра. На нём был красный худи, надетый поверх лонгслива от «Calabasas». Вместе с едой личный повар Канье принёс и небольшую бумажку, где была указана энергетическая ценность продуктов.

«Видел мой твит?» – спросил он, попутно начав есть. За ночь до этого он пытался самолично положить конец разгоревшемуся с новой силой конфликту между Дрейком и Pusha T. Причём, никто из его участников не желал этого: каждый из них хотел лишь уколоть друг друга посильнее.

Если раньше все обсуждали соперничество между Канье и Дрейком, то теперь трения возникли уже между Уэстом и Jay-Z. Центральный конфликт двух отцов современного хип-хопа, который разыгрался несмотря на то, что они были соратниками во всех смыслах слова. (Когда-то даже записывали музыку для возможного совместного альбома).

Но затем схлестнулись Дрейк и Pusha T. На внезапно выпущенном «Duppy Freestyle» Обри не обошёл стороной и Канье: канадский рэпер напомнил ему, что писал для него тексты и готов «повторить это». Да, Дрейк помогал писать некоторые песни на «The Life of Pablo», о чём, собственно, не все знали. Впоследствии он помог Канье и с альбомом «Ye»: его перу принадлежит припев для «Yikes» (По словам Канье, Обри также написал весь первый куплет, который, однако, не вошёл в финальную версию релиза).

Это наверняка будет шоком для тех, кто воспринимает хип-хоп исключительно как авторскую музыку в том смысле, что автор песни рассказывает реальные истории из жизни, которые имели место быть, безо всяких прикрас. Для них в хип-хопе невозможна ситуация, когда один человек руководит творческом процессом целой команды продюсеров и исполнителей, привлекая самых разных талантливых людей в попытке сложить непростой, но логически изящный пазл.



Канье давно прибегает к помощи сонграйтеров. Однако, принимая во внимание массы чувствительных слушателей, об этом редко говорят открыто. Но стоит отметить, что Канье в последнее время стал удивительно охотно делиться деталями процесса записи альбома.

«Удивителен сам факт того, что мы просто могли сесть и подумать над текстом. И просто переписывать, переписывать и переписывать, – сказал он об одной из студийных сессий. – Никакого волшебства здесь нет. Мы как катушка Теслы, а не персонажи фильма «Престиж».

В инструменталах для Канье важен ритм и мелодия, важно понять, какой темп подойдёт для его голоса, с какой энергичностью нужно петь или читать. Иногда его также заботит рифмовка. Исходя из этого, он обменивается идеями с сонграйтерами и добавляет новых красок.

С тех пор, как Уэста выписали из госпиталя, он активно накапливал заметки о пережитом опыте и об испытываемых чувствах. Для записи альбома «Ye» он раздал записки тем же самым сонграйтерам, чтобы они помогли ему структурировать этот бесконечный поток сознания.

Со многими из своих помощников он работает не первый год и вполне доверяет им. CyHi the Prynce, по словам Канье, понимает его с полуслова. Строчка про Сторми Дэнниелс на «All Mine» была придумана рэпером Consequence, бывшим участником «GOOD Music». В треке «Ghost Town» есть следующие строчки: «Sometimes I take all the shine/talk like I drank all the wine». Их написал Малик Юсеф.

Услышав, как Cardi B зачитывает в своём треке «Drip» следующее: «I gotta stay out of Gucci/I’m finna run out of hangers», – Канье пригласил в Вайоминг Pardison Fontaine — сонграйтера, помогавшего ей с текстами. «Я чувствовал, что это то, о чём я какое-то время думал и о чём мне хотелось бы сказать».

Канье относится к тому, как и о чём говорят в своих треках рэперы, точно так же, как и к той дешёвой одежде, оказавшейся близкой по духу к «Yeezy». Среди артистов он свободно выбирает источники вдохновения, собирая себя по частям всеми доступными способами. Канье подметил также, что даже то, как пишет ему свои сообщения Энтони Роббинс, мотивирует его писать песни (Канье позаимствовал даже способ Тони Роббинса: отправлять сообщения как вдохновение писать песни).

«Это действительно интересно, – говорит он обо всём этом процессе. – Спорный момент, не правда ли?»

Когда мы обсуждали это, завтрак был уже давно позади. Канье снова очутился в своём внедорожнике, наслаждаясь ещё одним относительно спокойным днём. Он сказал своему водителю ехать на север, вдоль Шоссе 191, в парк Гранд-Титон. Мы проехали мимо тех самых гор, которые Канье сфотографировал на свой iPhone для обложки «Ye».

Выходя из машины около магазина, где Канье решил остановиться, чтобы передохнуть, он посетовал: «Надеюсь, у них есть хоть одна новенькая футболка». В магазине её не оказалось, но Уэст купил маленькие игрушки для своих детей, а также «Doritos» и вяленое мясо в дорогу.

На въезде в Йеллоустонский национальный парк он набрал номер Ким, но связь была плохая и он не смог дозвониться. «Просто хотел сказать своей жене, что собираюсь заехать в Йеллоустоун. Мы никогда не бывали тут вдвоём, – сказал он. А потом добавил несколько минут спустя, пожав плечами, – не буду лукавить, но то, что произошло со связью, очень похоже на наши отношения сейчас».



Если кто-то и пытался вносить перемены в лучшую сторону, пока длился этот непростой период, то это определённо была Ким. Они с Канье поженились в 2014 году. Сейчас у них трое детей: Норт, которой пять лет, двухлетний Сэйнт и Чикаго, которой всего пять месяцев. В семье Уэст-Кардашьян бизнес-дела и личная жизнь образуют единое целое. Она прилетела к нему в Вайоминг, чтобы отпраздновать выход альбома. Следующие два дня они постоянно держали связь онлайн. Ким даже прислала Канье видео с Норт, напевающей припев из «No Mistakes». Он, не отрываясь, смотрел видео десятки раз, совершенно игнорируя всё вокруг.

Одна из наиболее трогательных песен на «Ye» – это «Wouldn’t Leave». В ней Канье предполагает, что скандал на TMZ поставил благополучие его семьи под угрозу.

«В какой-то момент, примерно через неделю после той передачи на TMZ, я был очень расстроен и почувствовал неладное. Я звонил многим членам семьи и спрашивал что-то вроде: “Ким действительно хочет развестись со мной после того случая?” – сказал он. – Так что я не придумал это».

«Wouldn’t Leave» затрагивает многие стороны жизни Канье. Он обращается здесь не только к самому себе, но и ко всему миру. Уэст воспевает здесь не только жену, но и фанатов, которые не отвернулись от него в такое трудное время.

Как сказал сам Канье в «No Mistakes»: «Мы снова в деле вместе со всеми, кто остался с нами».

Разумеется, на эту поддержку нельзя полагаться целиком и полностью. «Половина из этих людей, которые поддержали меня и слушали альбом прошлой ночью, сейчас не будут ставить его на повтор, – говорит он. – Они меня отвергли. Отвергли потому, что я поддержал Дональда Трампа». (Говоря по телефону с Хлои Кардашьян чуть ранее, он признал, насколько непроста ситуация: «Это как будто грёбаная компьютерная игра на самом высоком уровне сложности»)

И несмотря на всё, «Ye» до сих пор возглавляет чарт Billboard. Это подчёркивает тревожное увлечение современной культурой отрицания: можно быть успешным и отвергаемым одновременно.

Суть в том, чтобы чувствовать себя комфортно при таком непостоянстве. Безумно сложно осознать и принять, что ты не всегда можешь контролировать то, как развиваются события. Особенно человеку, который в начале карьеры вёл себя как завоеватель и постоянно досаждал буквально каждому, кто сомневался в нём. Для Канье это большое достижение. Он сделал единственно верный выбор. Ошибки, провалы и потрясения – неотъемлемая часть жизни. И единственно верное – сделать выводы, принять это всё и сублимировать на благо себе.

«Моя жизнь сейчас похожа на штаны из денима или на винтажную сумку «биркин», – подытоживает Канье. – Все проявившиеся пятна сделают её только лучше».


(оригинал интервью на сайте «New York Times» можно прочесть здесь)