Эксклюзивное интервью Meek Mill из-за решётки: борьба с судебной системой — Fast Food Music

Эксклюзивное интервью Meek Mill из-за решётки: борьба с судебной системой

Эксклюзивное интервью Meek Mill из-за решётки: борьба с судебной системой

Рэпер, ставший жертвой жестокого обращения полиции, высказывается и рассуждает о будущем в эксклюзивном интервью прямо из-за решётки.


Картинки по запросу Meek Mill


Meek Mill любит мотоциклы так же, как Мик Фэннинг (австралийский серфингист — прим.) любит большие волны. Или как Джимми Чин (фотограф National Geographic — прим.) любит забираться на четырёхмильные утёсы. Это опасное увлечение, из-за которого он может однажды покалечиться или вообще погибнуть. Хотя, если бы вы знали, сколько насилия и смертей он увидел в молодости, вы бы не придали этому особого значения. «Это единственный момент, когда я ощущаю покой, — говорит он, — ехать на заднем колесе и разгоняться до 60 миль в час. Просто катаешься со своими братанами. Никакой гангстерской хуйни. Это… свобода, которую ты больше никак не получишь».

Мик — самый горячий и успешный рэпер из Филадельфии за последние два десятка лет. На его счету миллионные продажи, несколько громких бифов и разрыв с Nicki Minaj. Он вертит в руках упаковку лапши из торгового автомата в комнате для свиданий окружной тюрьмы Честер. Это довольно замкнутое место: мужчины в оранжевых робах сидят вместе с близкими, лишённые возможности наклониться поближе, чтобы прикоснуться к ним. Невольно ощущается грусть. Мик, по его собственному решению, отклоняет все визиты от кого бы то ни было, кроме его адвокатов и нескольких друзей. «Я не дам им прийти», — говорит он о своей семье, очень большой и невероятно сплочённой. Все они проживают в 15 милях от стен этой тюрьмы. «Если они увидят меня таким, со спутанной бородой и бритой головой, тогда я смирюсь, что я здесь. А я не собираюсь этого делать».

С того дня в прошлом ноябре, когда его отправили в тюрьму за нарушение условий досрочного освобождения, он достаточно сильно умерил свой пыл. Беситься или погружаться в уныние означало бы «позволить этой женщине победить». Под «женщиной» имеется в виду Дженис Бринкли, которая судила его 10 лет назад по обвинениям, связанным с оружием и наркотиками, инициированным продажным полицейским. С тех пор она отправляла его в тюрьму уже дважды, добавила 14 лет удушающего испытательного срока и прерывала его рэп-карьеру каждый раз, когда он уже был готов стать суперзвездой. Её последнее постановление, согласно которому Мика приговорили к тюремному сроку от 2 до 4 лет за ряд мелких нарушений, вызвало широкое негодование и серию расследований. На протяжении 15 лет, согласно полученной информации, она совершала поступки, неподобающие её посту. По словам юристов, имевших с ней дело в суде, хуже может быть только её обращение с обвиняемыми. «Она просто садист, — заявляет адвокат из Филадельфии, попросивший не называть его имени ввиду опасений за своих клиентов. — Она даёт длительные испытательные сроки молодым чернокожим ребятам, а затем бросает их обратно в тюрьму за мелкие нарушения».


Картинки по запросу Genece Brinkley

Дженис Бринкли


Но мы говорили о мотоциклах, и на мгновение глаза Мика загорелись. Для него это было пределом мечтаний с того самого момента, когда ему исполнилось 11 лет. Единственная вещь, которую он мог позволить себе хотеть. Можно было бы купить подержанный «Kawasaki 80» за тысячу долларов — в Филадельфии это представлялось вполне осуществимым. Для того, чтобы иметь вещи, о которых мечтали его соседи — «Lamborghini» и деньги с рэпа — нужно было дожить хотя бы до двадцати. Мик никогда не думал, что протянет так долго. «Десять моих друзей убили, когда я жил в северной части города, и ещё, наверное, шестерых или семерых — в южной, — рассказывает он. — Я выходил на улицу, делал вдох и чувствовал, что кто-то сегодня умрёт».

Его отец, Роб Паркер, был убит во время ограбления, когда Мику было пять лет. Настоящее имя Мика — Роберт Уильямс. Псевдоним артиста происходит от его среднего имени — Римик. Роб был одним из 14 детей Бьюлы Паркер. Почти все из них живут обычной жизнью рабочего класса. Исключением стал Роб. «Все называли его Омар (персонаж сериала «Прослушка» — прим.). Он грабил драгдилеров, чтобы раздобыть деньги на жизнь», — говорит его брат, Рон Паркер. Однажды Роб попытался ограбить гангстера, но тот парень застал его врасплох и застрелил». На момент гибели Робу был 31 год. Убийцу так и не нашли. Мик был тихим ребёнком, замкнувшимся в себе после смерти отца. «Десять лет из этого мальчика было тяжело вытянуть хоть слово. Он сидел в своей комнате и раскрашивал комиксы, — вспоминает Кэти Уильямс, его мама. — А потом ему исполнилось 15 и гормоны ударили ему в голову. Он пропадал на улице, читая рэп».

На самом деле, Мику было 14, когда он баттлился на углу улиц Беркс и 24-ой — это было место в северной части Филадельфии, где начинающие рэперы оттачивали свои навыки. «Я проиграл свой первый баттл и убежал в слезах, крича: “Я вернусь сильнее, уроды!”», — вспоминает Мик. Если он когда-то ещё раз и проиграл, вы не найдёте этого на «YouTube». В каждом видео он расправлялся с оппонентами старше него самого с хладнокровностью, присущей рептилиям. К 17 годам он уже возглавлял команду «Bloodhoundz». Они выступали в местечке под названием «Blue Horizon», собирая полный зал по вечерам пятницы. «Чуваки подходили ко мне и пожимали руку со словами: “Йоу, твоё дерьмо взрывает на улицах”», — говорит Милл. В девять лет Мик составил собственный рэп-словарь: «Он заполнял все эти тетради рифмующимися словами: cat/hat — moon/tune», — рассказывает его сестра, Нашима Уильямс. Вскоре Милл ушёл из старшей школы в предпоследний год обучения, чтобы тратить время на создание песен. «Мы знали, что он добьется успеха. Он был нашим Леброном», — говорит его кузен Рассон Паркер.

Филадельфия — не самое подходящее место для поднимающихся МС. Можно пересчитать по пальцам одной руки тех, кто смог добиться успеха. Одним из них был Уилл Смит. Но навыки Мика были развиты настолько, что он заявил бы о себе, даже если бы родился на обратной стороне Плутона. Кроме сумасшедшего контроля дыхания, Мик также может язвительно задеть своего оппонента. Этому нельзя научить других артистов, пишущих более лёгкую музыку. «У него было так много неудач, что это заставляет задуматься», — говорит Кона Ховард, помогавший Мику с делами с 2008 года. — Выпускает свой микстейп и садится в тюрьму. Почти подписался с T.I. — и тут уже T.I. отправляется на нары. Другой бы на его месте подумал: “Чёрт, ничего не выйдет!”» Где-то в 2010 году Мик был замечен Риком Россом во время выступления в одном из колледжей. «Рик недоумевал: “Кто этот парнишка, сводящий толпу с ума?”» — говорит Ховард. Росс добавил свой куплет на сингл Мика «Rose Red», а потом подписал его на свой лейбл «Maybach Music». В течение года Мик выпустил 4 золотых сингла. Он был рэпером, использующим стандартные приёмы — крутые тачки, убийства, разнузданный секс. Однако это всё Мик использовал как яркую обертку для преподнесения своей истории, добавляя в неё и браваду:

«When my dreams started to crumble, niggas deserted

Empty courtroom when the judge read my verdict»



В период, когда хип-хоп плескался на мелководье, Мик был тем, кто целиком отдавался своему делу, выплескивая боль на бумагу. Никто не сравнивал его с Кендриком, но он работал над собой и искал собственный стиль. Мик выпустил три хитовых альбома менее чем за пять лет. И, если бы не судья Бринкли, он бы наверняка застолбил бы себе место в пятёрке лучших исполнителей.

В прошлом августе Мик приехал в Нью-Йорк, чтобы принять участие в телепрограмме «The Tonight Show». Он ехал на «Роллс-Ройсе» по жилому кварталу, и на светофоре с ним поравнялась группа ребят на мотоциклах. «Мик спросил одного из парней: “Йоу, могу я прокатиться?” — конечно же парень одолжил ему мотоцикл», — говорит Ховард, который и был тогда за рулем. Мик прокатился с бандой, вставая на заднее колесо, а его оператор показал всё это в прямом эфире в «Instagram». На следующий день, его, выходящего с баскетбольного матча, остановила полиция Нью-Йорка. «Это был самый несправедливый арест, который я только видел», — говорит Джо Такопина, один из команды адвокатов Мика. — Я поговорил с командиром бригады, и тот ответил: “Это не мои проблемы. Указание пришло сверху, это всё, что я знаю”».

Обвинение — угроза жизни окружающим — было переквалифицировано в мелкое правонарушение и позже снято. Несмотря на это, Мику предписали вернуться в Филадельфию в связи с обвинением в нарушении правил условно-досрочного освобождения. Не по решению окружного прокурора или департамента по вопросам условно-досрочного освобождения, но по решению судьи Бринкли. И окружной прокурор Филадельфии, и инспектор Мика по надзору за условно освобожденными были против заключения под стражу, но Бринкли проигнорировала это и вынесла свое решение. «Я пытаюсь помочь тебе с 2009-го, – сказала судья, из-за которой, по словам менеджера Мика, рэпер недосчитался около 30 миллионов долларов, — но ты не проявляешь уважения к суду». Она приговорила его к сроку от двух до четырех лет в тюрьме, добавив: «Я не хочу больше иметь с тобой дел».

Одиннадцать лет назад полицейский Рэджи Грэм, занимавшийся наркооборотом, заявил, что видел, как 19-летний Мик Милл продал крэк тайному осведомителю. Грэм был частью Спецподразделения по борьбе с наркотиками (Narcotics Field Unit, далее NFU — прим.), элитного отряда полицейских в штатском, чьей целью были распространители крэка и героина. По крайней мере, так заявлялось. Чаще всего происходило обратное: они впутывались — если им удавалось избежать наказания — в невообразимо грязные дела. «Вы фактически можете сверять по ним часы — каждые пять лет случается громкий скандал с участием NFU», — говорит Брэд Бридж, опытный общественный правозащитник, известный на местном уровне за отмены несправедливых судебных приговоров. По приблизительным оценкам, Брэд добился отмены около 1300 приговоров, и многие из них были связаны с NFU.



В 2009 году группа полицейских из NFU была арестована за дерзкие ограбления магазинов в Северной Филадельфии. Замешанные в деле детективы вышли сухими из воды, несмотря на то, что они попали в объективы камер наблюдения. Один блюститель порядка, которого уволили, был затем восстановлен в должности. Налогоплательщики города оплатили ущерб за них: почти 2 миллиона долларов по требованию пострадавших. Пять лет спустя другой отряд NFU был арестован за грабежи наркодилеров. «Мы забирали у них миллионы долларов», — говорит Джеффри Уокер, единственный офицер, осужденный за те преступления (шестеро других обвиняемых были оправданы в 2015 году). «С 2002 года мы, по сути, были грабителями-налетчиками, — говорит Уокер. — Мы придумывали ложные основания, получали одобрение у помощника окружного прокурора и врывались в дом к поставщику». Уокер провел три года в тюрьме, а после освобождения дал свидетельские показания в пользу истцов. Была подана серия гражданских исков против этого ведомства от имени людей, заключенных по вине NFU. Город справлялся с этими исками, пока в прошлом году не вышел Уокер. Отчет, предоставленный им, содержал в себе сведения о том, к каким методам прибегал отряд. Это, похоже, подорвало стабильность города. Согласно документу, в ход шло всё: получение ложного ордера на обыск жилья подозреваемых, их избиение для получения информации и подбрасывание им наркотиков для их ареста. Муниципальный урегулировал сотни дел по этому вопросу, выплачивая миллионы долларов ущерба, и иски все продолжают поступать. «По-моему, Джефф — настоящий герой. Он подверг свою жизнь опасности, пойдя против этих копов», — говорит Майкл Пиледжи, адвокат с несколькими истцами в деле.

Полицейские из NFU работали в командах, и Уокер был партнером Реджи Грэма на протяжении почти десятилетия. Грэм запросил ордер на обыск дома, который принадлежал кузену Мика Рассону Паркеру. В то время Мик жил именно там. Этот дом находился в облагороженном рабочем районе Южной Филадельфии и был местом, где собиралась тусовка Мика и его старших кузенов. «Мне было 18, и я не платил свою часть за проживание, поэтому я был мальчиком на побегушках», — вспоминает Мик. — Я доставал всё, что нужно: туалетную бумагу, сигары для самокруток». Они курили траву, толкали её, громко слушали музыку, но, по словам большого числа людей, не представляли опасности для окружающих. «Да, я курил траву, продавал немного, — говорит Мик. — Но толкать крэк? Нет, нахрен. Моя тётя сидела на этом и сторчалась».

Грэм заявил, что видел Мика, продающего крэк осведомителю 23 января 2007 года в 16:45. Однако, по словам самого Мика и трёх его кузенов, он и близко не мог быть в тот момент между улицами 22 и Джексон, где, как утверждает Грэм, была совершена сделка. Они говорят, что в тот день с 10 до 17 часов находились в трёх милях оттуда, в Центральном городском суде. «У нашего кузена Телониуса было слушание, и нас там собралось не меньше 20 человек, чтобы поддержать его, — говорит Айким Паркер, ещё один кузен Мика и тогдашний сосед по дому. — В час-пик Мик не мог добраться до дома раньше 6 часов вечера».

Задокументированных доказательств того, что Мик был в суде в тот день, нет, но как минимум у него есть свидетели. Это более весомый аргумент, нежели тот, что есть у Реджи Грэма, который не провел лабораторный анализ якобы конфискованного крэка. Также Грэм не предоставил результаты данного анализа. Всё, чем он мог руководствоваться — это собственные слова. Грэм утверждал, что предполагаемое вещество являлось кокаином и что он провел предварительный анализ прямо на месте. Согласно нескольким экспертам по правовым вопросам, отсутствие этой улики может быть основанием для аннулирования судебного процесса, так как она и была причиной для выдачи ордера на арест Мика. Это вызывает сомнения в правоте сказанных Грэмом слов. Хотя он и покинул правоохранительные органы, его имя значится в черном списке, составленном офисом окружного прокурора. Этот список, обнародованный только в марте, содержит имена нечестных и коррумпированных полицейских, вызванных для свидетельства в суд (сам Грэм уже давно переехал во Флориду и отказался давать комментарии об этой ситуации). «Реджи был связан с делом, которое я вел в 2007 году», — говорит Пиледжи, адвокат по защите гражданских прав. Грэм и его отряд обвинили целую семью после заявления о том, что они видели, как их сын торгует наркотиками на улице. Пиледжи доказал в суде, что полицейские солгали: этот парень находился в колонии для несовершеннолетних в момент предполагаемой сделки.

Как бы то ни было, Грэм получил ордер на обыск дома Мика и вернулся следующим вечером со своим отрядом. Мик говорит, что он сидел на веранде дома, когда из-за угла появился «Dodge Charger». Из машины выскочили сотрудники NFU. Тогда Мик носил с собой пистолет для самозащиты: «Когда я купил этот Sig Sauer, то впервые почувствовал себя безопасно». Он услышал их крики «Полиция!» и отбросил оружие. Два полицейских схватили его за обе ноги, другие — за руки и заковали в наручники. По словам Мика, они разбежались и выбили входную дверь, используя его голову в качестве тарана. Попав в дом, они отбросили Милла, и он ударился головой об журнальный столик. Мик то терял сознание, то приходил в себя, из носа и глаз шла кровь. «Он кричал: “Я ничего не сделал! За что вы избиваете меня?“», — рассказывает Рассон. «Они начали бить нас, кричали: “Лечь лицом вниз, ублюдки!”» — говорит кузен Мика Уильям Бэйли. «Потом некоторые из них поднялись наверх, чтобы обыскать наши комнаты». Они вернулись с сумкой денег. «Это были мои деньги», — добавил Айким, который доставал траву для дома. – Они взяли 30 тысяч из моего шкафа. Грэм выкрикнул «Джекпот!”, спускаясь вниз по лестнице».



Кэти Уильямс 55 лет, но внешность старше её самой. Зачастую она чувствует себя на 80. Ей были сделаны операции на позвоночник, запястья, кисти рук и локти. Она живет с мучительным воспалением седалищного нерва. Это, конечно, не станет для неё утешением, но по крайней мере эти боли достались ей благодаря самоотверженному, честному труду. Уильямс изнурительно работала и надрывала спину сразу на нескольких работах, чтобы содержать двух детей в одиночку. «Песни Мика звучат так, как будто мы были совсем нищими, но, по правде говоря, мы имели больше, чем другие дети, – говорит Нашима. — Она всегда давала нам деньги на hoagie (прим. — так в Филадельфии и ее окрестностях называют большой сэндвич из целой булки с мясом, сыром и помидорами) вместо бесплатного социального обеда», — и покупала им каждый сезон новые кроссовки «Jordan».

Но как бы тяжело она ни работала, Мику пришлось провести несколько месяцев в тюрьме, прежде чем она смогла внести деньги на освобождение под залог. И, конечно, у неё не было средств на высококвалифицированного адвоката. Мик говорит, что он почти не видел своего адвоката перед судом. (Сам адвокат, ныне не практикующий, не ответил на звонки по поводу комментариев). 19 августа 2008 года Мику были предъявлены обвинения по 19 пунктам в суде по гражданским делам в центре Филадельфии. Примерно треть из них были связаны с незаконным ношением оружия, остальные относились к наркотикам и вооруженному нападению. Грэм заявил, что Мик наставил на него пистолет.

Мик говорит, что его адвокат не подготовился к защите и даже понятия не имел, что 20 свидетелей видели его в суде в день предполагаемой продажи наркотиков. Кроме того, утверждение по поводу угрозы оружием со стороны Мика сомнительно. В доме были свидетели, которые могут опровергнуть историю Грэма. Мик говорит, что его адвокат не знал этого и не связывался с ними по этому поводу. По всей видимости, он не опросил и полицейских, присутствовавших на месте — это сделали нынешние адвокаты Мика. Они разыскали Джерольда Гибсона, бывшего участника отряда NFU, помогавшего удерживать Мика вне дома. Недавно Гибсон дал письменные показания под присягой следователям, нанятым командой Мика. В числе прочего, там говорится следующее: «Я не видел, чтобы мистер Уильямс поднимал его пистолет и нацеливал на офицеров Грэма и Джонсона. Я заметил, как мистер Уильямс вытащил свой пистолет из-за пояса с таким движением, что можно было предположить, что он хочет избавиться от оружия». Грэм был единственным свидетелем обвинения и сказал следующее: «Я и офицер Джонсон укрылись. Мистер Уильямс… присел за машину, и все выглядело так, что он собирается выстрелить… Мы прокричали “Полиция!” и “Брось оружие!” Мистер Уильямс… бросился бежать». Гибсон возражает, что ничего из этого не было: «Грэм и Джонсон не прятались в укрытие, а Мик не убегал».



Милл отказался от суда присяжных: это бы увеличило судебные расходы на тысячи долларов. Так что выносила приговор Бринкли. Она оправдала сообвиняемых Мика, а Мика признала виновным по семи пунктам. Четыре из них касались оружия. Бессмысленно спорить с тем, что Мик имел при себе пистолет, и он сам подтвердил это на суде. Но в Филадельфии нелегальное ношение – это мелкое правонарушение, обычно карающееся штрафом и домашним арестом. Вместо этого он получил два года тюрьмы и восемь лет строгого испытательного срока — и все потому, что Грэм дал под присягой показания о том, что Мик продавал наркотики и наставлял оружие на полицейских. Всё обвинение держится лишь на свидетельских показаниях Грэма, которые были смехотворны даже для его собственного бывшего напарника. «Этот парень лгал так, будто для него это обычное дело», — говорит Уокер. — Если Мик и выхватывал оружие, он не нацеливал его. Если бы он сделал это, ему осталось бы жить несколько секунд. Они бы изрешетили его с ног до головы. И хоронили бы его потом только в закрытом гробу».

Тем летом, через несколько месяцев после суда, Мика навестил Чарльз Элстон. Элстон, известный на улицах как Чарли Мэк, по слухам, некогда был связан с доминирующей бандой наркоторговцев в Западной Филадельфии. Чертовски здоровый, раньше он был телохранителем Уилла Смита. The Fresh Prince (отсылка к сериалу «The Fresh Prince of Bel-Air», где Смит играет себя самого — прим.) записал посвящённый ему трек «Charlie Mack — First Out The Limo», гораздо более мелодичный, чем вы могли бы подумать. Позднее Мэк зарекомендовал себя как талантливый менеджер. Он был поражен работоспособностью Мика и его дебютным микстейпом, набиравшим обороты на местном радио.

По словам менеджера Мика, Ховарда, Мэк нанес визит Миллу, когда тот был переведён на домашний арест. «Он сказал: “Подпиши этот контракт, и я вытащу тебя из этого дерьма”», — говорит Ховард. Это была осень 2009 года, и Мик уже почти два года провёл в тюрьме и на домашнем аресте. И действительно, Мэк появился в суде с подготовленным двухстраничным контрактом. Мик был освобожден из-под ареста. То, что выглядело как переломный момент, на самом деле означало только, что из одних оков Мик попал в другие. У него всё еще оставались восемь лет строгого испытательного срока. Бринкли могла отправить его обратно в тюрьму в любой момент даже за незначительный проступок. Это западня так называемой «после-судебной системы» (подробнее об этом здесь — прим.): обвиняемые, даже знаменитости, полностью зависят от милости судей и инспекторов по надзору за условно освобождёнными. Даже если ты живёшь честно, от пропасти тебя отделяет лишь один неверный шаг. Но посудите сами: законопослушная жизнь и притом успех в хип-хопе? Кто-то должен написать руководство к этому.


Картинки по запросу Meek Mill

Мик Милл и Джо Такопина


Тем не менее, Мик освободился и выпустил три микстейпа за год. Его сингл «Rose Red» набирал обороты в Филадельфии, и он был высоко востребован в Делавэре, Мэриленде и Вирджинии, выступая там с концертами. Он купил тот самый «Kawasaki 80» и подержанный фургон для разъездов, а также снял для себя лофт в новом здании. Впервые он мог наметить свой дальнейший путь. И он вёл наверняка куда-нибудь подальше от Филадельфии.

Однако, по словам Мика, если не принимать это во внимание, денег у него было мало: большая их часть утекала к Мэку. «Альбом «Flamers 2» разошёлся тиражом в 100,000 копий, а Чарли вручил мне чек на 3000 долларов», — рассказывает он. Даже с учётом всех расходов запись микстейпов стоила гроши, а продавались они за 10 долларов на улицах. Деньги за концерты тоже утекали мимо. Чарли забирал 20 процентов от прибыли и вычитал расходы за «каждую пачку чипсов», говорит Фил Смит, менеджер Мика по повседневным вопросам с 2010 года: «Мик, конечно, был признателен Чарли, но так дела не делаются». Издание «Peace & Blessing» связалось с Мэком через электронную почту, но он не дал никаких разъяснений по поводу заявлений Мика. Милл подписался на мэйджор-лэйбл и выкупил свой контракт с Мэком за 25 тысяч. Мэк с недовольством, но согласился. «Последнее, что он сказал: “Слишком много начальников, но никто не хочет работать, — вспоминает Смит. — А я ему: “Да как скажешь, козел”».

Пару месяцев спустя Rick Ross приехал в Филадельфию и заглянул на студию к радио-диджею Cosmic Kev. Он спросил в эфире у слушателей Кева: «На чей трек мне следует заскочить?» Подавляющее большинство людей предложили Мик Милла. Мик наскрёб все свои небольшие сбережения (около пяти тысяч долларов) и отправился в Форт-Лодердейл, чтобы записаться с Россом. В аэропорту он, во что бы то ни стало, хотел взять в аренду «Роллс-Ройс». «Я ему говорю: “Полторы тысячи в день?! Это же наши последние деньги! — рассказывает Смит. — Он отвечает: “Не важно, мы должны представить себя как надо”». Впрочем, они приехали в особняк Росса на «Бентли» — «Роллс» сломался по пути. Росс вышел поприветствовать их, ухмыляясь: «Я вижу, вы парни, знатно подготовились».

До контракта с Россом Мик получал 3000 долларов за выступление. Шесть месяцев спустя он зарабатывал уже 50,000 долларов за концерт и выпускал хитовый сингл каждый квартал. «На нас свалилось так много денег, что мы не знали, куда их девать, — вспоминает Смит. — Мы передвигались по стране, имея при себе полмиллиона наличными». Мик нанял менеджеров из «Roc Nation» управлять его делами, которых, по словам Смита, было слишком много. Внезапно он оказался везде — «MTV», «BET» — и был хэдлайнером своих собственных концертов. Даже Nas пророчил Мику успех и однажды назвал его «следующим, кто взорвёт». Всё это произошло ещё до его альбома «Dreams & Nightmares». Он вышел 30 октября 2012 года. Четыре сингла попали в чарты, а сам релиз был на второй строчке в американских чартах. Альбом мог получить платиновый статус и даже больше, но этому не суждено было случиться.


Картинки по запросу Meek Mill


На неделе, когда вышел альбом, на Нью-Йорк обрушился ураган Сэнди. Это парализовало город. Мик выступил там для промоушна альбома и должен был вылетать на концерт в Атланту. Аэропорты там были закрыты, но в Филадельфии всё работало в штатном режиме.  Он отправился туда, чтобы сесть на чартерный рейс. Уже на подъезде к аэропорту его остановили полицейские. «Он сказал, что мои окна были затонированы, а в машине пахло травой», — говорит Мик. Его арестовали и конфисковали машину. Многочасовой обыск автомобиля ничего не дал. Мика продержали всю ночь, но выпустили, так и не предъявив никаких обвинений. Он думал, что самое худшее из произошедшего — это то, что он не попал на самолет, но он ошибался. Худшее ещё даже не началось.

Разгневанная изменением в расписании Мика Бринкли арестовала его для анализа на наркотики. На слушании по нарушению условий досрочного освобождения тремя неделями позже она назначила повторный анализ. Оба анализы были отрицательными. Несмотря на это, она лишила Мика возможности продолжить тур, что стоило ему порядка 7 или 8 миллионов долларов, как отмечал Клинт Сондерс, организатор выступлений Мика. Затем Бринкли сменила его инспектора по надзору. Взаимоотношения с прежним инспектором у Мика всегда были душевными. Новый инспектор, Трис Андервуд, была похожа на тирана. «С самого начала она меня возненавидела и разговаривала со мной так, как будто я какой-то насильник», — говорит Мик. — Она везде меня преследовала и неожиданно заявлялась ко мне домой, пытаясь найти повод в чем-нибудь меня обвинить». «До неё мы отправляли по факсу расписание Мика раз в неделю, — говорит Смит. — Теперь же мы должны были делать это каждый час нашего времени: “Мик заселился в такой-то отель; мы улетаем из Майами в полночь”, — и так далее. Чувак, рэп-игра устроена другим образом. Зачастую ты даже не знаешь, когда выйдешь на сцену». (С Андервуд удалось связаться по телефону, но она отказалась от комментариев.)

На последующих слушаниях был поднят странный вопрос: Бринкли раскритиковала компанию «Roc Nation», управляющую делами Мика, и положительно отзывалась о Чарли Мэке. «Я не знаю, откуда вы все связались», — сказала Бринкли, — но у него не было проблем с прошлым менеджером». Андервуд, инспектор по надзору, присоединилась к похвалам: «Сотрудничество с Чарли Мэком несомненно исключительное. А люди из вашего менеджмента — проблема для вас». Мик был сбит с толку. Он зарабатывал гроши с Мэком, и больше денег, чем он мог потратить, с «Roc Nation». Проценты с продаж, концерты и спонсорские контракты с «Puma», «Ciroc» и «Monster». Он зарабатывал 5 миллионов в год. Он выпустил три альбома, попавшие на третье место в чартах и несомненно достигнувшие бы больших успехов, если бы не судебные постановления Бринкли.


Картинки по запросу Meek Mill


Это превратилось в зловещий ритуал: каждый раз, когда Мик выпускал новый релиз, она отправляла его в тюрьму за какое-нибудь нарушение условно-досрочного освобождения или ограничивала поездки в турах. Перед выпуском «Dreams Worth More Than Money» в 2015-м она отправила его в тюрьму на шесть месяцев — в анализе на наркотики был обнаружен оксикодон. Мик сообщает, что ему удалили зуб мудрости в 2013-м, и у него развилась опиатная зависимость так же, как и у многих людей — врач прописал ему их. Он боролся с зависимостью несколько лет, затем прошёл курс лечения в Атланте и излечился. Хотя «DWMTM» и достиг платинового статуса, он мог продаться ещё лучше, если бы Бринкли разрешила ему выступить в туре больше, чем в четырёх городах. То же самое касается и последнего его лонгплея «Wins & Losses». Мик снова был осуждён после выхода релиза за езду на заднем колесе на мотоцикле в Нью-Йорке. «Прошлой осенью Мик потерял 5 миллионов из-за отменённых концертов», — отмечает Сондерс.

В конечном итоге это не прошло бесследно. Спонсоры разорвали с ним контракты в 2016 году после того, как Бринкли приговорила его к 12 месяцам домашнего ареста. Её доводы были таковы: он попытался сдать на анализ вместо мочи обычную воду, а также опоздал на тест на наркотики и повесил трубку во время разговора с Андервуд. «Спонсорам нравился Мик. Но артист не нужен им, если он где-то вечно пропадает», – говорит Джеймс Линдси, менеджер Мика по брэндингу.

Мик был, по существу, заперт в пределах города. Чтобы не скучать, он проводил время на спортивных мероприятиях. «Он был на всех наших играх, и я как-то спросил его: “Почему ты здесь?”» — рассказывает Майкл Рубин, совладелец баскетбольного клуба «Филадельфия Севенти Сиксерс». Они с Миком довольно скоро сдружились. «Он ответил: “Вы не понимаете, эта сука связала мне руки. Она не остановится, пока я не сломаюсь или не вернусь в тюрьму”».

Мультимиллиардер Рубин был разгневан затруднительным положением Мика. Он сделал пожертвование в некоммерческую общественную организацию «Justice League», которая наняла фирму, специализирующуюся на расследованиях неправомерных приговоров. Эта фирма, «Quest Research and Investigations» (с англ. «Поиск, Исследование и Изучение», далее QRI — прим.), изучила пакет документов, включая записи телефонных разговоров Чарли Мэка, полученные командой юристов Мика по легальной повестке. «Мы обнаружили десятки долгих телефонных разговоров между Андервуд и Чарли Мэком», — сообщает Чарльз Бриндл-Хим, сооснователь QRI. Адвокат Мика, Джо Такопина, также заполучил записи телефонных разговоров Андервуд, откровенно обсуждающей дело Мика с ее бойфрендом. Информация, предоставленная юристами Мика, дала возможность отстранить Андервуд от этого дела.



Детективы QRI копнули ещё глубже. Они разыскали государственные базы данных с судебными делами с фигурирующим в них именем Бринкли, аннулированными высшими инстанциями. Вместе с тем шокирующей находкой стали десятки гражданских исков, большая часть которых была подана самой Бринкли. Дженис Бринкли, 61-летняя уроженка Теннесси, получившая должность судьи в Филадельфии в 1993 году, владела и сдавала в аренду недвижимость в Северной Филадельфии, а также судилась со многими съемщиками. Бриндл-Хим и его сотрудники пообщались с некоторыми из них. Они услышали ужасные истории о ней как об арендодателе. Бринкли отказалась давать комментарии. Юридический кодекс предостерегает её от обсуждения судебных дел, но не от её собственных нарушений.

Анна Торрес была матерью грудного ребенка, когда сняла квартиру у Бринкли в 2006-м. Торрес прожила там около года, когда у её сына появились задержки в речи. Врачи диагностировали тяжёлый случай отравления свинцом. Инспекторы по надзору за строительством были вызваны в суд. Они выявили опасный уровень содержания свинца в осыпавшейся краске. По постановлению суда, Бринкли должна была разобраться с проблемой. По словам Торрес, которая была на седьмом месяце беременности в тот момент, горе-арендодатель ворвалась к ней и начала на неё кричать. Бринкли подала иск на выселение Торрес в 2007-м, а Торрес, в свою очередь, подала иск на возмещение ущерба. Вскоре после того, как Торрес обратилась в суд с заявлением, она рассказала сотрудникам QRI, что ей и её мужу поступали звонки с угрозами от сотрудника офиса Бринкли следующего содержания: «Не появляйтесь в суде. Вы проиграете, потому что она знает нужных людей в этой системе». Торрес была в ужасе. И всё же она пришла на заседание. Суд вынес решение в её пользу.

Другие бывшие арендаторы рассказали похожие истории. Мэттью Эдингер, одинокий отец троих маленьких детей, в 2002 году заселился по адресу 5010 Penn Street. В канун рождества в том же году он зашел в комнату проверить маленького сына и обнаружил его умершим от синдрома внезапной смерти младенцев. Месяцем позже, как рассказывал Эдингер, Бринкли самовольно зашла в квартиру, и не обратила внимание на его подавленное состояние. Дженис пришла с несколькими людьми, предположительно подрядными рабочими. Она провела их по квартире, показывая, какие изменения нужно произвести. По словам Эдингера, он велел ей покинуть квартиру, но она проигнорировала его слова и продолжила обход. Через несколько месяцев Бринкли купила весь дом и резко подняла арендную плату. Мать Эдингера подчеркнула, что позвонила ей с просьбой проявить сочувствие к горю несчастного человека, потерявшего своего ребенка. Бринкли ответила чередой писем с угрозами, требуя, чтобы Эдингер освободил жилье в конце месяца, если он не заплатит за аренду. Он съехал, не дожидаясь конца срока аренды.

Нельзя не сказать о её взаимоотношениях с Ричи Пэйселлом — детективом Северо-западного уголовного отдела. Пэйселл — филадельфийский полицейский во втором поколении, его отец был патрульным на протяжении 22 лет. Как и множество других полицейских, Ричи подрабатывал на стороне: выполнял строительные работы. Осенью 2010 года Бринкли наняла его сделать пристройку к её дому. Согласно Пэйселлу, Бринкли регулярно следила за работой, каждый раз требуя существенных изменений. В итоге эти споры привели к словесной перепалке, которая переросла в ругань. Она уволила его 14 февраля 2011 года. В тот же день она наняла Билла Николсона, друга Пэйселла и сантехника по профессии, чтобы он завершил работу. Николсон сообщает, что приехав, он увидел, как Бринкли вызывает полицию. Она обвинила Пэйселла, десять раз получавшего награду лучшего офицера месяца, в проникновении в её дом с целью забрать свои инструменты. Полицейские приехали, осмотрели дом, но не нашли никаких признаков взлома и не стали арестовывать Пэйселла. Тем вечером, сидя у себя на кухне, она была в бешенстве. «Я до него доберусь, вот увидишь, — сказала она Николсону. — Я отберу у него значок и пенсию».


Картинки по запросу Genece E. Brinkley

 

Дженис Бринкли — первая справа


Спустя какое-то время Бринкли подала второй иск, на этот раз в Департамент внутренних расследований. Департамент отклонил дело. Бринкли не унималась, подав иск к Пэйселлу в Суд мелких тяжб. Николсон рассказывал, что за день до слушания она прислала ему письмо по электронной почте. В письме значилось: «Ознакомьтесь, пожалуйста, с вопросами к завтрашнему заседанию. Я позвоню позже, чтобы пройтись по ним». Когда Николсон открыл прикрепленный файл, у него отвисла челюсть. Она не просто записала вопросы, который собирался спросить её адвокат в суде у Пэйселла, но ещё и предоставила нужные ответы. Скользя взглядом по листу, он всё больше и больше приходил в негодование от такого количества лжи. «Она говорит, что я первый приехал на место и обнаружил, что её ограбили. Ложь. Никакого взлома, я не видел ничего. Далее она указала, что я увидел, что окно вскрыто. Это тоже чушь. Я не видел и не говорил этого. Она хотела, чтобы я сказал, что Ричи хреново выполнял работу. Бред. Это просто ужас». «Rolling Stone» получил копию того документа и предоставил часть его Лоуренсу Фоксу, эксперту по судебной этике на юридическом факультете Йельского университета. Лоуренс отмечал, что в случае, если запись действительно принадлежит Бринкли и ответы, которые она предоставила, ложные, то это можно расценить как подстрекательство к лжесвидетельству, что является тяжким преступлением во всех штатах.

Даже без Николсона Бринкли всё же добилась суда и по его решению должна была получить возмещение ущерба от Пэйселла в размере 11,500 долларов. Этот результат, говорит Бриндл-Хим, проливает свет на многие подобные случаи, когда Бринкли подаёт сомнительные иски и выигрывает их. Ещё пример: в 2014 году Дженис подала в суд на отель «Hershey», заявив, что она «травмирована», «потеряла сон» и «страдает от вспышек воспоминаний». Почему? Она сказала, что, ворочаясь на кровати, нашла между простыней бэйдж с именем работника отеля. Отель выплатил неназванную сумму. В 2003 году, по данным QRI, она угрожала квартиросъемщику Алану Освальду после того, как он отказался платить повышение аренды в середине арендного срока. «Ты знаешь, что я судья. Я могу засудить тебя», — приводит её слова Освальд, согласно изданию «Philadelphia Inquirer». И Бринкли действительно подала на него в суд, требуя возместить ущерб. Ей было выплачено 900 долларов. Это был гарантийный взнос за жилье. «Когда я увидел ранние дела, я подумал: “Оу, бедная женщина. Похоже, у неё проблемы с деньгами, — говорит Бриндл-Хим. — Но если сложить всё воедино, то это десятки дел! Кто ими занимался, даже без учёта судей, разбирающих дела?»

Что касается длительности сроков и надбавки к ним, то здесь судьи в Пенсильвании обладают широкими полномочиями. «Получить от суровой судьи 10-летний испытательный срок за мелкие нарушения — не редкость», — говорит специалист по уголовному праву со стажем, представляющий права малоимущих в Филадельфии. — Бринкли — последняя из судей, под контролем которой вы бы хотели оказаться. Если вы сделаете что-то не так, как она говорит, то будете наказаны». Она, однако, не единственный судья, держащий обвиняемых на коротком поводке, но, по мнению любого адвоката, с которым мне довелось поговорить, самая жестокая. Бринкли проявляет эту жестокость даже без особой необходимости». «Однажды она рассматривала дело освобожденной под подписку женщины, которая была на девятом месяце беременности, и отправила её в тюрьму», — говорит другой юрист, попросивший не называть его имени.

Когда Мик освободился из тюрьмы в 2009 году, он встретился с Бринкли на предварительном судебном заседании. Предмет этих заседаний лучше всего можно описать словами, которые она любит повторять: «Ты демонстрируешь неуважение ко мне». Она использует её снова и снова, чтобы описать мелкие проступки: путаница в расписании здесь, пропущенный телефонный звонок там. Мик объясняется и без конца извиняется, но, похоже, ничто не способно смягчить её гнев. «Я дала тебе все возможности, — обрушивается она на него привычным градом упрёков, — и абсолютно каждый раз ты делаешь что-то, чтобы показать, что ты не имеешь уважения к суду». Два года назад он имел возможность поговорить с ней в кабинете судьи без посторонних ушей юристов и репортёров и надеялся убедить её, что он действительно старался изо всех сил. В феврале 2016 года он пришел в суд вместе с его тогдашней девушкой Ники Минаж. Встреча в кабинете Бринкли не была записана стенографисткой, и Ники отказалась подтвердить слова Мика. Несколько месяцев спустя Минаж и Милл расстались. Но в суде в тот день были несколько людей из команды Мика (юристы, представители «Roc Nation»), и некоторые из них поведали то, о чём рассказали им Мик и Ники сразу после этой встречи.



«Они оба были потрясены, сказав: “Мы не верим в то, что сейчас произошло”, — говорит Дезайри Перез, операционный директор «Roc Nation». — Судья сказала: “Я ведь совсем не такой монстр, какой вы себе меня представляете. В действительности многие равняются на меня”». Затем она попросила их записать песню для нее, ремикс хита Boyz II Men «On Bended Knee». «Чёртова Ники расхохоталась, но я схватил ее за ногу: “Эй, решается моя судьба!”, — вспоминает Мик. «Я старался объяснить судье: “При всем уважении, я так не могу. Я уличный рэпер из Филадельфии, а не какой-то поп-певец”». Она ответила: «Что ж, — говоря с действительно издевательским тоном, — как хотите».

Такопина, адвокат Мика, связался со своими знакомыми в ФБР. Два агента прибыли в Филадельфию поговорить с Миком. Они предложили ему прийти в офис к Бринкли с микрофоном, чтобы записать доказательства её слов, и его бесконечный кошмар закончится. Мик отказался наотрез. «В моём мире это называется стукачеством», — сказал он.  Вместо этого он провёл год под домашним арестом и получил дополнительные шесть лет условного срока. В общей сложности это уже почти 14 лет. Его первоначальный приговор составлял двадцать три месяца. Он провел почти четыре года между тюрьмой и домашним арестом и может провести еще столько же в окружной тюрьме.

Кто-то задаст вопрос: «Почему? Как здесь соблюдаются общественные интересы?» С 2008 года Мик не был осужден за что-то большее, чем мелкое правонарушение, не карающееся лишением свободы. Он принимал неблагоразумные решения, включая езду на мотоциклах и употребление наркотиков. Если всё это является серьезными преступлениями, то каким образом рэп-звезда может оставаться на свободе? Тем временем, в отсутствие постановлений высших инстанций, он сидит в своей камере, пока кто-нибудь, обладающий полномочиями — губернатор, генеральный прокурор или окружной прокурор Филадельфии — не наберется мужества сказать «достаточно». Вот как выглядит человек, который поддерживает десятки своих близких в одиночку, который выплачивает целые состояния на налоги; и который служит голосом угнетённых людей. «Здесь заключены братья, которые не сделали ничего, чтобы находиться тут. Просто они сильно раздражают таких людей, как Бринкли», — говорит Мик о людях на пластиковых сиденьях, собравшихся вместе со своими семьями в мрачной комнате. Чтобы не свихнуться, он составляет список вопросов, которые требуют рассмотрения, когда он выйдет. «Я хочу обсудить эту систему и то, что она делает с чернокожими людьми по обе долбаных стороны баррикад». Для Мика не прошло незамеченным, что люди, которые навредили ему, были черными — судья, полицейские, инспектор по надзору. «Без всякого сомнения, ненависть к самим себе — вот что делает людей безумными». А что насчёт парня из Северной Филадельфии, поднявшегося на вершину, а затем упавшего обратно вниз? «Поверьте мне, я собираюсь кое-что сказать на этот счёт. А затем я собираюсь переехать в Атланту».


(c оригиналом от «Rolling Stone» вы можете ознакомиться здесь)